Это знали все.

— Осужденный Кукаш на месте, остальные — кру-гом! В казарму шагом — арш!

Особист, офицер средних лет и совершенно цивильной внешности, подошел к Владу, коснулся рукава:

— Идемте, лейтенант.

— Осмелюсь доложить, осужденный Кукаш разжалован по приговору военно-полевого суда! — отрапортовал Влад.

— Оставьте, это не имеет никакого значения, — штатский офицер уже шел по плацу прочь от казарм, и Влад, не дожидаясь дополнительного приглашения, поспешил за ним.

Ничего хорошего он не ожидал, но, во всяком случае, мерзавец Кальве уже не сможет по собственному желанию врубать поводок. Все-таки теперь у Влада другое начальство. А второй поводок на человека, хоть умри, не нацепишь. Очень верное выражение: «хоть умри» — и один поводок не всякий выдержит, а два — верная смерть.

Чтобы добраться до места, им пришлось пройти через три контрольно-пропускных пункта, так что в результате они оказались в той части наземной базы, где Владу не приходилось бывать ни в бытность его пилотом, ни осужденным на казнь преступником. Двухэтажный коттедж, куда они в конце концов пришли, стоял отдельно от других зданий, хотя никакой охраны заметно не было.

— Вот ваша комната, — произнес особист, входя в крошечную, метров на пять, каморку. Так же как и Кальве, особист носил звезды гранд-майора, странно было видеть, как высший офицер показывает будущее жилье каторжнику. — Вот форма — переоденетесь. Выходить из здания — нельзя, разговаривать с сотрудниками — нельзя. Завтра в семь утра — инструктаж, послезавтра — первый вылет. А сейчас можете отдыхать.